ПЕДАНТ Леонид Витте — Рыбалка в Марий Эл

ПЕДАНТ Леонид Витте

15 декабря 2012 - Sedoy
article255.jpg

                 Поезд остановился, и мы сразу окунулись в тишину и запахи летней ночи. Идти предстояло около километ­ра вдоль железнодорожной линии, а за домиком стре­лочника свернуть влево и пройти еще метров двести через молодой сос­нячок.

   — Ну, двинулись, — ска­зал бодро Владимир Андре­евич, и, загасив сигареты, мы спустились с платформы, и пошли по сыпучему песку. Слева в придорожной порос­ли щелкнул соловей и по­шел, и пошел. А в дальнем поле уже начинали жаворон­ки...

У дома стрелочника свер­нули влево, и вскоре среди сосновых стволов блеснула озерная гладь. На том бере­гу горел костер, а на отмели стоял, забравшись по коле­на в воду, наш брат-рыболов в плаще. Перед ним на вбитых в дно рогульках лежали пятиметровые уди­лища.

Мы пробрались между кус­тами к облюбованному прия­телем месту (оно, к счастью, оказалось незанятым) и ста­ли снимать рюкзаки. Уже здорово посветлело, и на­до было поторапливаться. Я стал разматывать удочки, а Владимир Андреевич по­лез в свой рюкзак.

— Леня... — дрожащим голосом вдруг позвал он, — Вот ведь какое дело... Я ка­жется... того... это самое, — больше он ничего не мог вы­давить из себя. Он стоял, опустив руки, перед ним на траве лежал выпотрошенный рюкзак. Здесь было все — и коробка с крючками, и термос с кофе, и пакет с пи­рожками, и ведерко для рыбы, и складной стул, и нож... Не было только мотыльницы с мотылем, ба­ночки с опарышем и коробки с червями.

Помнится, я что-то сказал, но, к счастью, сейчас уже забыл, что именно, — все равно редактор бы вычерк­нул.

Но Володя, Володя. . . Он поносил себя самыми отборными словами, какие только знал, бил себя кула­ком по голове и горестно охал. Потом вдруг су­матошно стал запихивать в рюкзак разбросанные вещи.

— Уеду, уеду, — твердил он исступленно, застегивая ремешки на карманах.

—      Стой, — сказал я, — вон справа рыбак сидит, сбегай, может даст с десяток мо­тыля.

Владимир Андреевич на­пролом бросился в кусты. Я слышал голоса, но слов разобрать не мог. А карась уже играл вовсю. Костер на том берегу погас, солнце встало, и его лучи уже здо­рово пригревали.

Вернулся Владимир Анд­реевич минут через двад­цать. Он безнадежно махнул рукой и стал связывать удочки.

Неужели никто не дал? — сказал я, еще не веря,

Ни один. Рыбаки-бра­тья, называется! — Влади­мир Андреевич уже надевал рюкзак.

Уходить было обидно, но и делать было нечего. Я пред­ложил хоть поесть перед уходом. Приятель устало опус­тился на траву. А карась, подлец, плескался у самого берега. Откусывая бутерброд со шпротами, я поперхнул­ся: хлеб! Идейка так себе, Ну а вдруг?

— Давай, Владимир Андреевич, на хлеб попробуем...

— Э, нет, уволь. Сейчас он на хлеб не возьмет. Вот и Сабанеев... — и он начал объяснять, когда какая рыба на что берет. В теории он был профессор. Я не стал перечить, скатал из хлеба, пропитанного прованским маслом, шарик и надел на крючок.

Поплавок покачался на ти­хой воде. Я размотал вто­рую удочку и забросил ее рядом с первой. Владимир Андреевич, ворча что-то се­бе под нос, пристраивался под кустом с намерением соснуть.

... Красный поплавок дрогнул, качнулся, окунулся и вдруг резво пошел влево и вниз. Я подсек и снял с крючка приличного карасика, эдак с ладонь, золотого с черной спиной и красными плавниками. Краем глаза я увидел, что второго поплав­ка на положенном ему месте нет. Вскочив на ноги, потя­нул удилище. Этот карась был помельче, но такой же красивый...

Володя, вставай, смот­ри, поймал ведь! — сказал я.

Не может быть, — от­ветил он и повернулся на другой бок.

Вскоре мне пришлось смо­тать вторую удочку: я не успевал следить за поплав­ками. Зато на одну дело шло как в сказке. Когда в целлофановом мешке стало тесно, я разбудил приятеля.

Он помолчал, потом зая­вил, что рыбу лучше всего держать в плетеной корзин­ке и что вообще она в это время на хлеб не ловится. — Вот Сабанеев... — опять начал он, но я уговорил его попробовать. Ворча, что это не по правилам и что он так не привык, Владимир Андреевич все-таки развязал одну из своих шикарных удо­чек и забросил ее к кустам. Поклевка последовала не­медленно. Он таскал одного за другим толстых, тяжелых золотых карасей, но я видел, что ловля не доставля­ет ему никакого удоволь­ствия: она была «не по правилам».

К десяти утра мы вынуж­дены были закончить: мой целлофановый мешочек и ведерко Владимира Андре­евича были забиты до отказа.

Проходя мимо соседа, мы поинтересовались, как дела у него (он ловил на опары­ша).

 Ну, ее к черту, — про­ворчал он, — не берет се­годня карась. На прошлой неделе брал, а вот сегод­ня — ни в какую. И чего ему надо? — И он полез в карман за сигаретами.

 Хлеба ему надо, — ска­зал я, — хлеба с маслом. Хо­тите поделюсь.

Рыболов рассердился пу­ще прежнего.

— Вы меня что, за дурака считаете? Об эту пору он на хлеб не берет. Вот и Са­банеев...

Мы с Владимиром Анд­реевичем переглянулись и пошли к станции. Рюкза­ки приятно оттягивали плечи.

Всю дорогу Владимир Анд­реевич сидел насупленный, а подъезжая к Москве, ска­зал, явно имея в виду со­седа, который ловил на опарыша.

—      Настоящий рыбак со­сед-то. Знает, на что карася ловить в мае. А мы... — Он горестно махнул рукой и стал смотреть в окно:

— Не по правилам все это. Нет, не по правилам.

Рейтинг: +1 Голосов: 1 1435 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев

Добавить комментарий