Пожары, как известно, летом 2010 года захлестнули Россию, прошли огненными шквалами, оставив после себя выжженные деревни и кладбища мертвых лесов, забрав и жизни людей. Больше всего хлебнуть лиха пришлось Нижегородской области и Воронежу. А когда уже все, казалось, затихло, вспыхнула и Волгоградская область. Нам, в Марий Эл, тоже досталось, но люди не погибали. Правда, будучи на инструктаже в добровольцах на этих самых пожарах, слышал, что прибило, мол, кого-то упавшим деревом. Убить не убило, но инвалидом остался человек. И, вроде бы, не могут найти группу лесников, где-то оставшихся в горящих борах…
Выводы, которые я сделал для себя, будучи на пожарах, не отличаются уникальностью, но, тем не менее, стало ясно, что Главный виновник огненного разбоя - человек нынешний, обыдленный и урбанизированный, маргинал, увешанный новинками техники. Этому скоту трудно залить костер после себя, загасить надежно окурок, убрать за собой мусор. Если не сжечь, то сложить в багажник и выбросить в контейнер. Со школы ведь известно, что при определенных условиях стеклянная бутылка или ее осколок могут стать этакой линзой и спровоцировать возгорание. Эти же гавнюки устроили помойку на берегах Ветлуги, загадили Малую Кокшагу, да вообще – все водоемы, где есть подъезд на машине.
И убедился, что, как всегда, много у нас бестолковости при организации любого дела, здесь - тушения пожаров, по крайней мере, вначале. Мы тут с лопатами бегаем по горящему лесу, засыпая песком пламя. А рядом ходят мужики почти с огнеметами и поджигают лес. Правильно делают, конечно. На глазах ушел огонь вглубь леса и, встретившись с такой же стеной огня, идущей навстречу, словно взорвался и… затих. Встречный пал. Главная роль здесь, конечно, техники. Мощный бульдозер, выворачивающий деревья и создающий просеки-заслоны – первый здесь супермен и спаситель. Он больше Человек, чем недоноски, гадящие в лесах и у водоемов.
В первый раз, когда мы были на пожарах за озером Карась, меня поразила тишина. Ночью, под утро, и в рассвет не пели в лесу птицы, хотя за минерализованной полосой-просекой лес был зеленым. Эта просека, которую мы охраняли, была границей между живым лесом и мертвым миром черных скрюченных трупов-деревьев, которые падали сразу, пластом, с выгоревших корней. Даже водка с устатку здесь не шла и не брала…
Случилось побывать еще раз на пожарах, но в других местах и с другой группой. Отработав, мы задремали. Дежурный следил за ситуацией. К утру, едва забрезжил рассвет, пошел я в зеленый лес на нашей стороне по малой надобности, ну, и воздухом подышать, благо ветерок был не с пожарища. Шел я низинкой, по клюквенному болотцу, которое вдруг стало вначале сырым (это по нынешнему-то лету-суховею…), а потом превратилось в русло ручья ли, речушки. Русло это стало небольшим проточным озерцом, в котором била и плескала какая-то серебристая рыбешка. Да это же уклейка!.. И притом, не самая мелкая. Пожары-пожарами, но воду увидел и рыбу, пусть не трофейную, а сердце заныло… На рыбалку бы…
И тут приходит простая мысль: все же есть, и снасть и насадка. Вернувшись к лагерю, копаюсь в своем камуфляжном рюкзаке. Амуниция - рыбацкая, должны быть в рюкзаке какие-то припасы. И точно: нахожу в одном из кармашков баночку с крючками, грузилами и легкими поплавками. Возвращаюсь к озерцу, срезаю сухой прут и быстро сооружаю примитивную удочку. Насадка в кармане. Даже два вида насадки: черный хлеб и ломоть каравая вкуснейшего белого хлеба домашней выпечки. Насаживаю катышек именно этого белого хлеба, пахнущего ванилином. Самодельный поплавочек из прессованного пенопласта медленно движется по зеркальной воде, останавливается у листа кувшинки и… начинает плясать на поверхности озерца, а потом косо уходит вглубь. Подсечка!.. На леске бьется серебристая рыбка-пружинка. Точно, уклейка… жирненькая, аж, просвечивает… Рыбки жадно хватали насадку, и я быстро надергал десятка два таких уклеек. А потом заторопился обратно. Все же не на рыбалке нахожусь…
Вернувшись, я торжественно вывалил рыбок из пакета на траву.
- Вот, рыбу есть будем.
Сонные товарищи в скепсисе.
- Э-э, чего тут есть-то? Килька какая-то. Даже к пиву не пошла бы. Тем более, ее не поджаришь и не сваришь тут.
- А вот сейчас увидим. Только потом не просите.
Выпотрошив и натерев уклеек солью, я пошел в глубь леса, на черную половину, так сказать. Тут еще дымились и вспыхивали участки леса. И костра не надо разжигать…хотел сказать – благо… ибо костров и так хватает окрест… Выбрав алеющий углями и дымящийся пенек то ли ольхи, то ли липы, делаю над ним навес из свежих прутьев. Каркас сооружения опирается на рогульки, а все остальное – рядки прутьев, на которые я выкладываю подсоленную уклейку.
Время от времени меняю прутья под рыбой, начинающие дымить и схватываться огнем. И через полчаса-час несу рыбу к столу.
- Пиво доставай!
- Это что, та рыба?! – удивляются чайники.
- Нет, в город сходил, купил копчененькой… Наливай.
Да, человек везде может жить и находить отдохновение души в самом гнусном месте. А рыболов – тем более…
Рыбалка в Марий Эл / МарФиш - 52651
.gif)
