РЫБАЦКОЕ СЧАСТЬЕ Эдуард Якубовский — Рыбалка в Марий Эл

РЫБАЦКОЕ СЧАСТЬЕ Эдуард Якубовский

15 декабря 2012 - Sedoy
article259.jpg

    Как правило, кроме хобби индивидуального во мно­гих цехах и отделах бывает еще и хобби коллективное. Одни изо дня в день разбивают стол для настольного тенниса, другие освоили с помощью журнала «Наука и жизнь» ранее неизвестную игру «Го», третьи... Если отнести нас к третьим, то нашим коллективным увлече­нием была рыбалка. Правда, по первому льду мы про­играли отделу главного металлурга, а по последнему льду уступили первенство группе комплектации, но все же считались известными рыболовами.

И хотя все мы, как видно, особых звезд с неба не хватали, зато жили дружно, делились леской, крючка­ми, А самым известным рыболовом считался среди нас Альберт Иванов. Нет, он не был «везунком», у него не клевали пятикилограммовые лещи и окуни кило­грамма на два меньше. Иванов был живой энциклопе­дией рыболовного спорта.

На вечера рыболова и охотника, если в программе стояла фамилия Иванова, валом валили даже те, кто не мог вяленую тарань отличить от свежекопченой кеты. О чем бы ни говорил наш Альберт —от повадок щуки до истории рыболовства, — все звучало поэмой, да что там поэмой — гимном!

Стоило посмотреть, как на вечерах он, цитируя Гомера, рассказывал о его героях, ловивших "остросогбенною удою», и в то же время показывал, нам как выглядела эта древняя удочка. На лекции о зимней ловле он приносил диапозитивы, снятые в краеведческом музее.

А в частном разговоре... Иванов знал все, что напи­сали о рыбе Сабанеев и Сабунаев, чем дореволю­ционные крючки «кирби» отличались от «лимерина», ка­ким составом клинсную леску можно окрасить в цвет "фишгрюн" и даже как распаривать крупу «Артек» с сахаром, чтобы она сама слипалась в небольшие комочки.

Этим пользовались все. Мы красили леску, варили кашу и ловили рыбу. Единственным среди нас, у кого она почти не «клевала» был сам Иванов, Но однажды..,

В этот день брал только чебак. Выловив штук по двадцать на каждого, мы собрались уходить. Но Аль­берт решил сравнять счет (правда, если учесть, что он за три часа поймал две рыбки, ему пришлось бы сидеть на водоеме еще двое суток) и остался.

Через полчаса к берегу пристала лодка.

— Эй, рыбак, не купишь? — один из сидевших за веслами поднял над головой полный садок. Альберту не хотелось нарушать неписаный занон настоящих спортсменов, но уж очень соблазнительно серебри­лись лещи. Когда продавец спрятал трояк, не выдержал его приятель:

— У меня не меньше, за столько же отдам.

Вторая лодка причалила почти вслед за первой. Двое мужчин вышли на берег, закурили и, увидев Альберта,   увязывающего рюкзак, спросили о рыбе.

—  И надо же было мне похвастаться, — горевал по­том Альберт. — Кто же знал?

Действительно, кто знал? Увидев гору рыбы, мужчины вынули весы и деловито предложили ее взвесить, Альберт пытался протестовать, но его не слушали — через минуту безмен показал десять килограммов.

Один из мужчин забрал рыбу, другой вынул какие-то бумаги.

—  Мы из рыбинспекции, Вы обязаны знать что нельзя вылавливать более пяти килограммов на че­ловека!

...Через неделю на завод пришла бумага, уведом­лявшая, что «Иванов А, А. за нарушение правил рыбной ловли оштрафован на 10 рублей плюс... 64 рубля штафа за нанесение ущерба рыбной фауне». И приложены были расценки — сколько пришлось платить за каж­дого леща, сколько за чебака. От общества рыболо­вов потребовали принятия мер.

А еще через день местная газета напечатала заметку, в которой среди прочих фактов браконьерства упоминался и случай, когда «работник передового предприятия А. Иванов одной удочкой умудрился выловить аж десять килограммов ценной рыбы».

Собрание было бурное. Наши заявления, что, мол, Иванов и ловить-то не умеет, встречались громким смехом.

  Да, он, если захочет, и в колодце наловит, — отве­чали нам.

  Он-то не умеет? — удивлялись те, кто никогда не брал в руки удочки. — Он же вас на собраниях учит.

Иванову объявили общественный выговор и хотели перенести отпуск на зиму.

  Не надо, — закричали из зала, — Этим вы ему зимнюю рыбалку облегчите.

  Хватит и выговора, я его премии лишу,— подвел итог начальник цеха.

Иванов молчал. Всю осень он где-то рыбачил в одиночку, и мы никак не могли доказать, что все понимаем и не думаем сердиться.

Накануне состязаний по первому льду мы отнесли начальнику цеха список участников — их надо было от­пустить на часик пораньше. Через минуту он сам прибежал в Красный уголок,

—  Вы что же делаете? Почему Иванова нет в списке? Единственный человек, на которого железно можно рассчитывать, и вы его не берете?.

Мы молчали.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1469 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев

Добавить комментарий